Игровые форумы AGFC
Крупнейшее российское
игровое сообщество.

Десятки тысяч участников,
миллионы полезных
тем и сообщений.
Travel, Inc.
Портал, посвященный
адвенчурам и RPG.

Специализированные
новости и рецензии,
аналитические статьи.
Grand Theft AG
Самый крупный сайт
в России о серии GTA
и ее «детях» -
Mafia, Driv3r и т.п.

Новости, прохождения,
моды, полезные файлы.
Летописи Тамриэля
Один из крупнейших
в мире ресурсов
по играм серии
The Elder Scrolls.

Если вы любите Arena,
Daggerfall, Morrowind
и Oblivion -
не проходите мимо!
ГотикAG
Проект, посвященный
известному немецкому
RPG-сериалу Gothic.

Новости, моды, советы,
прохождения и еще
несколько тонн
полезной информации.
Wasteland Chronicles
Портал для любителей
постапокалиптических RPG.

В меню: все части
Fallout, Metalheart, The Fall,
Wasteland, Койоты и Ex Machina.
Magic Team
Ресурс, посвященный
вскрытию игровых
ресурсов и форматов.

Помимо советов
и описаний, содержит
программы от Magic Team,
позволяющие вытащить
данные из сотен игр.
Absolute Top + Мuзейm
Сайт ежегодного
голосования AG, где
читатели и редакция
определяют лучшие игры.

Архив старых голосований
работает круглосуточно
и без выходных.
Battles.ru
Выдалась свободная минутка?
Порадуйте себя забавными
Flash-играми!

На серверe Battles.ru
каждый найдет себе
милое развлечение.
Вольный Стрелок
Портал, посвященный
стратегическим играм
всех мастей и калибров.

Новости, рецензии,
скриншоты, файлы.
Проект временно заморожен.
Skive: Тенденции
компьютерного игростроения
Небанальные измышления
нашего коллеги Скайва
о том, что ждет
игровую индустрию.

Архив выпусков охватывает
без малого четыре года.
Проект временно заморожен.
Проект AG.ru Rambler's Top100Другие наши сайты »»
Посетите "Absolute Games"Перейти в корень сайта "Геройский Уголок"
Absolute Games
Обзор "FourFourTwo: Touchline Passion"
Absolute Games
Обзор "Speed Challenge - Jacques Villeneuve`s Racing Vision"

Новости
FAQ
Форум
Советы

Карты
Турнир
Задачки

Герои
Замки
Монстры
Магия
Артефакты
Сражения
Кампании

Файлы
Прочее



 Геройский Уголок / Прочее / Фанфики / История в двух диалогах

История в двух диалогах

Автор – ThatOne


Диалог первый. Давад. 29 год Исхода  

– Ба, да это же Гран! Чего уставился? Не признаешь? Забыл старых дружков! Кильдин я, Кильдин!
– Ох ты, и верно – Киль! Да-а, не признал… Я ж тебя парубком помню – длинный да тощий, рыжий да вихрастый… Теперь и не узнать – заматерел, усищи, шлем, алебарда, всякому видно – воин Стражи.
– Зато ты как был коротышкой, так и остался. Ну, давай, отметим встречу! Не каждый же день старого приятеля встретишь! Чего мнешься – деньжат маловато, как всегда? Не беда – угощаю!
– Благодарствую, Киль. Давай-ка лучше я тебя пивом угощу, а ты меня – новостями о славном городе Даваде. Куда зайти посоветуешь?
– Да что далеко ходить – вот «Старый Джан». Вишь – всё тот же трактир, что снаружи, что с нутра. Даже сам старый Джан – вона, глянь – совсем не постарел. Зато пиво даже лучше стало. Во, давай сюда – самолучшее место. Эй, Джан – два пива! Сто лет тебя не видел! Ты почто уехал-то, я запамятовал?
– Да, не виделись давненько… девять лет минуло. Помнишь, мертвяки к нам пожаловали?
– В девятнадцатом году-то? Как не помнить! Больше и не было таких осад. Наших много полегло тот раз, чуть не в каждом доме был покойник. Папаша твой погиб, помню, все жалели – знатным был кузнецом!
– Вот без него-то туго нам пришлось. Перезимовали кое-как, а там материны братовья к себе в Ардару позвали. Мы и тронулись – чего было ждать в Даваде без отца-то? В ученики иди, в подручные, повезет с хозяином – так подмастерьем станешь, когда голову сединой уже пробьёт. Ну, у дядьев жизнь – тоже не сахар, в хвост и гриву гоняли, но зря не обижали, и ремеслу учили толком. В свой срок в подмастерья выбился, а нынче шедевр цеху предъявил, часы с курантами, теперь мастер по механике.
– Так ты ма-астером стал! Ну, тогда, конечно, тебе везде дорога, почти как воину. Оно конечно, механика – не оружейное дело, но тоже ничего, сгодится…
– Да ладно, что обо мне-то толковать? Ты расскажи, как тут у нас в Даваде дела, что с нашими?
– А что с нашими? У нас всё заведённым порядком, как Старейшими заповедано. Мы ж не варвары дремучие, не бандиты беззаконные, не эльфы-балаболы – Великий Арканум, оплот мудрости и порядка! Все по стопам родительским пошли. Кто отцу в лавке помогает, кто с мамкой шьет, кто с семьей караваны водит, я – десятником в Страже, как батька. Вот только Куля…
– Что Куля?
– Эк тебя перекосило! Не забыл старую любовь? Ладно, ладно, не ершись. Только извини уж, слепому было ясно, что ты по ней сох. Чего насупился? Не веришь? Ну, правильно не веришь – мы б, может, и не заметили. Да у баб, знаешь, глаз-алмаз на эти дела. Они и заприметили, а я слыхал, как мамка с соседкой толковала. А после того уж и сам стал примечать. Ты, конечно, молчал, но таскался за ней всюду и глядел как щенок на хозяина.
– Так что там с Кулей-то стало?
– А, щас, дай-ка сообразить… Эй, Джан – ещё два пива! Уф-ф, хорошо пивко. Ага,  ну да, тебя уже не было, как Куля в пору вошла, следующим летом после мертвяцкого нашествия. Не красавица, понятно, но и не страхолюдина ж, девка справная. Ну и Ланд-красавчик её присушил – помнишь такого? Э, по глазам вижу, что помнишь. Не любил его, а? Ну да, ну да, никто из нас его не любил, только бабы всё не могли надышаться. С ними-то он обходительный был, что ты! Это нас знать не хотел – что ему, советникову сыну, огольцы-простолюдины! Да ещё ж и старше нас был аж на три года. Ну а бабам-то, ясно – красавчик, богатый, да знатный… Да и вообще – он же первым в Даваде родился, только стены класть покончили, да стали строиться. Словом, он на Кулю глаз положил, да и она в нём души не чаяла. В том году у них всё любовь была, а следующим летом и догулялись – к зимнему солнцевороту у Кули пузо обозначилось. Ох и шуму было – на весь город! Ланда отец в столицу спровадил, ко двору королевскому, а Кулю мать со двора согнала.
– Как?!
– Да вот так вот – лопатой! Куля потом две недели на улицу не выходила, побои прятала. Забыл, что ли, норов старухин? Выгнала – и как отрезала, так на порог и не пустила, и сама не пришла ни разу до самой смерти, все семь лет как чужие жили. Ну, что Куле делать было? Пошла приживалкой к Макунихе, а весной двойню родила – мальчонку и девку. Помогала Макунихе ковры ткать, и жили, прямо скажем, не бедно. Сам, небось, помнишь – за что Куля ни бралась, всё получалось отменно. Вот и ковры ткала на загляденье, купцы брали по доброй цене. Богатства не нажили, но жили справно. А как её старуха померла, Куля домой вернулась и одна хозяйничала. Замуж-то её с двойней да с позором никто не звал, а так, потешиться, частенько подкатывали. Да как подкатятся, так и укатятся колобочком. Помнишь, небось, её ухватку – завсегда пригласит, за стол усадит, чаем напоит… Вот чаем всё и кончалось у ухажеров-то. До поры до времени кончалось. Коську-сопливого помнишь, белобрысый такой, мелкий, противный? Вот с него и начались дела, в прошлом годе. Забрел к Куле из трактира-то, хмельной, посидел, чаю попил, а как выпроваживать стала – обиделся, разбушевался, ссильничать хотел.
– Кулю – Коська-сопливый?!
– Это при тебе она его вдвое больше была. А тогда он на третий десяток пошёл, огромный вымахал облом, силища как у вола. Где с таким сладить? Только, сказывают, вылетел из дома кубарем, да через всю улицу, и шмякнулся так, что последний умишко повыбило. Дурак дураком стал. Отец его, коли помнишь, в управе чин немалый, до Старейших дело дошло. В тот-то раз обошлось – списали всё на хмель Коськин, да на то, что Куля в гневе была. Но старухи уже тогда шептаться начали. В том году, вишь, Ланд из столицы вернулся. Папаша его преставился, Ланд и занял его место. Без поклона и не подойди, господин первый советник Ландин – шишка в Даваде знатная, куда там! Куля услышала про его возвращение – расцвела, аж светилась вся, как приехал – полетела к нему сразу. Небось, думала, что теперь, без папашиной-то руки, снова любовь закрутится, ан нет. Как уж там у них обернулось – никто не слыхал, тихо было. Только вышла она из советникового дома без лица, и той порой прям почернела. Ну и месяца не прошло – случилась история с Коськой. Старухи и удумали, что у Кули от дел этих помутнение началось, ведьмой стала. Чушь, конечно, какая из Кули ведьма… Но Джэвис, оказалось, за ней слежку учинил.
– Джэвис?!
– Ха, не забыл старую крысу? Времени-то прошло немало, это при тебе он на нас в школе отыгрывался. А к тому времени в силу вошёл – что ты! Господин старший магистр Джэвис, Хранитель Порядка! Весь город дрожал, за десять шагов шапку ломали. Ничуть не изменился со школьных времен – сам николи ни единого Правила не нарушит, а другим и подавно не даст. Помнишь, небось – ни разжалобить его, ни подарком задобрить, ни пугнуть… таким и остался. Все боялись, многие злобились – а что с ним сделаешь? Словом, приставил он к Куле соглядатаев. Оказалось, что и впрямь случается иной раз неладное – то у соседок корыто с постирушками на крыше окажется, то горшок с квашней на осколки мелкие рассыплется, то ещё что – и всякий раз у самых вредных, когда пакость какую учинят. Вызвали Кулю к Старейшим, проверили на Силу, оказалось, что есть небольшая, сам, небось, знаешь – случается. Если б такую в детстве нашли – взяли бы к магам в учение, вышла б какая ни то слабенькая волшебница, в деревушке какой-нибудь бедняков пользовать, али помощница у мага на побегушках, а так – без толку уже. Положили запрет на магию строгий, заклятье следящее, да заклятье запретное – и отправили восвояси.
– Постой, а ты-то откуда про заклятья знаешь?
– Да отсюда ж, вот за этим самым столом ученик, что накладывал заклятия, и рассказал. Дело было не секретное и не великой важности, ему и позволили попробовать заклятия, под присмотром, конечно. Так-то они не болтуны, что маги, что ученики, но этот первый раз немалое дело сделал, да пива перебрал, вот и похвастался. Тем бы дело и кончилось, сама бы Куля и сдержалась, и что чурались её – не плакала, небось помнишь, характерная была не хуже старухи своей, и гордая… Да вот дети… Тоже характером в мамку пошли, что у них с другими было – никому не сказывали, а матери – последней. Но доставалось им крепко. Мальца её раз отбил у заречных – совсем худо ему приходилось, могли бы и изувечить. Ну, шуганул их, парнишку отмыл да домой отвел… В общем, понятно, что этим не кончилось. И на тот раз девчонку загнали – как дело было, никто не сказывал, только Куля рядом случилась, вот и… Не помогло запретное заклятье, да оно и слабеньким было… В общем, мелкоту эту пакостную Старейшие родителям только на другой день по домам вернули, все вместе старались… что уж было с теми – не спрашивай, не знаю, сами не помнят, памяти Старейшие лишили, а Старейших не спросишь… Словом, Кулю – под замок, и на третий день суд назначили. Судили на площади городской, я со своим десятком в охране стоял… Кулю вывели – поразился. В нарядном платье, чистенькая, приглаженная, и на голове черт те что накрутила – но волосок к волоску лежал. И свежей выглядела, ровно ей не четверть уже века, а снова семнадцать… Никак не скажешь, что смерть ей грозит, да и детям… им и так худо было, а тут ещё – «ведьмино отродье»… Ну, что суд! дело ясное, нарушение запрета на магию – кто ж когда такое прощал? А тут Джэвис судом верховодил… Признали виновной в ведовстве запретном и постановили сжечь тут же на площади. Оказалось, под помостом, где Куля стояла, да суд восседал, костер уже был выложен, только и дел оставалось – драпировки убрать, да кресла вынести. Просила помиловать, и вот представь же себе – голова городской в столице был, за него Ланд оставался – так отказал в помиловании! Ни голосом не дрогнул, ни глазом не моргнул. Стража уже с цепями приступила – вязать. Тут-то Куля руки вздела и ка-ак грянет с чистого неба! Молнии, самые настоящие, да не как у Старейших, что холодом промораживают, а белые, яркие, да снопом, всех послепило! Народ заорал, шарахнулся, только никого не побило, кроме Старейших с Джэвисом – от тех пепел один остался. Всех как метлой с площади вымело – остались Куля, я, да Ланд на балконе ратуши – небось, тоже, как у меня, со страху ноги отказали. Глянула она Ланду в глаза, тот съёжился весь, но ничего не сделала – повернулась и ушла. Детей забрала и как сгинула – никто её за городскими воротами не видал.
– Вот как, значит… пропала Куля…
– Не, не пропала! Саму-то не видели, а слухи доходили. Сначала она в зарубежье объявилась, у колдунов болотных, да видать тамошние порядки, а вернее сказать беззаконие, не по ней оказались – ушла к Семигорью. Там, сказывают, теперь селение большое, почти как город, Долгий Бор называется, и Кульнара наша у них чуть ли не за главную. Но что уж правда, а что басни – не скажу. Вести те с купцами приходят, вернее, от приказчиков ихних, что пивком побаловаться любят, но эти и приврут – недорого возьмут. Словом, жива она, а что да как – никто не ведает.
– Дела-а… Куля в Семигорье, Старейшие сгинули… Один Ланд, значит, и остался?
– Не, на следующий день собрался, и след его простыл! Сказывают, в столицу ко двору подался, да королева приняла немилостиво, не по нраву будто ей пришлось, что её именем детную мать не помиловали… так и уехал куда-то, ни слуху, ни духу. Да и было бы о ком жалеть-то!
– Это да. Так кто ж теперь городом правит-то?
– Как кто? Голова прежний да Старейшие новые – из столицы приехали, ты их не знаешь. Всё по-прежнему, по заповеданному… Ну, ладно, Гран, пора мне в стражу заступать, бывай! Заглядывай – я всё там же живу.
– Будь здрав, Киль! … Н-да-а… вот так история, уважаемый мастер Грандин. Вон как оно обернулось, пока ты механику превзошел… А остался бы – сумел Куле помочь? Против всего соседства противустать, молвы не убояться, взгляды косые выдержать? Молчишь, мастер? То-то. Вот и молчи, оно правильнее будет. Что ж теперь делать-то? В Ардару обратно подаваться? В Даваде пытаться заново прижиться? Или… погляжу-ка я, пожалуй, своими глазами, как живет народ в новом городе Долгий бор.

Диалог второй. Долгий бор. 62 год Исхода.

– Здравствуй, деда!
– Здравствуй, солнышко. Иди-ка ко мне… во-от. Ох, и красавица ж ты у меня! Ну как, что в школе-то нового?
– Нам учитель нынче сказывал, как наш Долгий бор начинался… Дед!
– Что, моя радость?
– А правда, что ты Кульнару Основательницу ещё раньше знал? Мне учитель сказал, мол, дед твой Грандин с Кульнарой в одном городе росли.
– Правда, внученька.
– Деда, расскажи про Кульнару! Ну, расскажи, а?
– Ну, ладно, слушай. Кульнару я с малолетства знаю, мы её Кулей звали. Родители наши нездешние, из Эрафии они, страна такая была. Ну, сказание о королеве Катерине ты помнишь, как вернулась она в Эрафию к руинам Клаудфайра? Вот в тех-то вот краях они и жили, земли были эрафийские, но правили, однако ж, там маги, не лорды. Когда Расплата стряслась, маги сюда, в Аксеот, ходы открыли волшебные, многие спаслись, и родители наши тоже.
– Да, деда, это я знаю, нас в школе учили – это Исход был, от него мы теперь и годы считаем.
– Правильно, внуча. Ну, здесь осмотрелись немного, да сразу город строить начали, Давадом нарекли. От нас до Давада десять дней идти на полдень, ну а если верхом – так неделю, пожалуй что. Обжились немного, дела поправили, и детей рожать начали – детей-то при Исходе много пропало. На четвертый год Исхода много нас родилось, той зимою и я появился, а Куля уж летом. Жили мы по соседству, играли вместе, большая нас была ватага... Малолетство-то я и не помню почти, и про Кулю мне только и помнится – что тоже была, девчонка да девчонка – какой в ней интерес? А как в школу ходить начали, тут мудрено было её не заметить – чему ни учили, во всём Куля была на отличку. Хоть по свитку писать, хоть на струнах играть, хоть былины учить – ровно знала уже, припомнить только оставалось. Уж на что мне всегда числа давались – а и тут она не хуже была. Ну, учителя-то Кулю не особо жаловали, в проказах наших она тоже меж первых была. И всегда больше с нами, мальчишками, водилась. На речку ходили, в лес, в прятки играли, в салки, по садам яблочки таскали… в эрафийские войны сколь раз играли – всегда Куля у нас Катериной была, а и кому ещё – девчонка одна меж нас была-то. Но и то правда, что положиться на неё всегда вернее было, чем на иного парубка. Болтать не любила, но что уж сказано – от того нипочём не отступит. Характером была – кремешок, не согнёшь, да и сломать тяжеленько придется. Это она, понятно, в мамку пошла. Мать у неё травницей слыла знатной, сколь народу вылечила, на ноги поставила – а близко ни с кем не знавалась, всегда сама по себе, наособицу. Кто и посунется с подходами – всяк от ворот поворот получал. А отца-то вот Куля не знала – тот погиб, когда дочь и ходить-то ещё не умела. Люди сказывали – веселым был, приветным, завсегда у него каждому слово доброе находилось, а ещё – плясун и певун был знатный. Вот и Куля плясала на загляденье, редко кто в пару мог стать, не говоря уж – переплясать. И тем ещё в отца уродилась, что к людям с добром всегда подходила. А вот хитрости в ней нисколько не было. Женки-то с девицами, вестимо, хватки на это дело, а Куля – нет. Которые её даже простоватой мнили… ну, тем солоно приходилось. Глаз у неё приметливый, язык острый – так припечатывала, что кое-кто так и не отмылся потом. Вот такой Куля была в твои-то годы. Кому ж и Катериной было становиться, как не ей! Не раз бывало, что верховодила она в нашей ватажке-то. Ну, игры играми, а с ней и так интересно было. То она в городе найдет что новенькое, необычное, то в лесу стежку незнамую, полянку тайную, то прослышит любопытное… А бывало, что и давно ведомое, к чему привык давным-давно, ходишь как мимо пустого места, эдак покажет, что в затылке только и чешешь – надо ж где красоту углядела! Зоркая была на эти дела-то. Ну, это она уже не всякому казала, не всякому и сказывала. Потому я и любил с ней ходить-то. Дразнили нас даже, вестимо дело – «жених да невеста». Только Куля того будто не слышала, а на неё глядючи и я старался… Ну, вдвоем-то редко когда бывать приходилось. По дому работа, да школа, да друзей ватажка… Но один раз я особенно запомнил. Мне той порой уже шестнадцатый год шёл, да и Куле пятнадцать подходило, на два почти года тебя старше была, значит.
Колдунику мы той ночью брали. Здесь-то у нас лишь черника по горам, да брусника с клюквой по болотам, ну, малина в лесу да по дорогам… дело ясное, север. А вот вокруг Давада колдуника водится. Колдуны да маги – те особые дни знают, когда она полную силу имеет, ну а нам то знание без надобности – целее будешь. Для нас самое время – первое полнолуние после солнцеворота. Той ночью взятая колдуника кругом хороша – хоть суши её, хоть варенье вари, хоть что – везде потом поможет, от хвори вылечит, голову прояснит, силы придаст… Только и взять её непросто – не в пример иным ягодам, таится она малыми гнездами, и второй год на том же месте не растет. Сказывают, через семь лет только на прежнем месте прорастает, но правду ли бают – неведомо, если и знает кто места заветные, то молчит, для себя бережет. Так что забрались мы той ночкой далеконько, ноги побили – будь здоров, зато и место нашли богатимое, ягодой с верхом плетенки насыпали… да не ягоды меня тогда волновали – Куля. Склонились к ягоде земным поклоном, глаза поднял, в вырез сарафана глянул – обмер, в глазищи глянул – и пропал… Эх…
Солнце ясное за лесом спряталось,
Солнце спряталось, на покой ушло.
Только месяц гуляет стражею,
Желтым глазом глядит недреманным.
Только звезды по небу россыпью,
Звезды в россыпь по небу темному.
Только тени лесные тянутся,
Тени тянутся, долго стелются.
Только шорох листвы полуночной,
Только шорох да шепот немолчный.
И ни зверя в лесу, ни пташечки,
Все попрятались ночью тихою.
Но ни звезд, ни луны не надобно,
Не мила мне краса небесная,
Лишь в глаза бы твои заглядывать,
В очи темные ночью лунною.
Мне глаза твои – ясно солнышко,
Звезды с месяцем, звери с птицами…
– Дед, это что? Никогда такого не слыхивала…
– А и никто не слыхивал, внученька. Слова такие лишний раз не сказываются… Ну, ладно, дальше слушай… летом ночи хоть коротки, но эта ночка мне долгой чудилась. Тишина, тени лунные, да запахи лесные… первый раз их распробовал. Раньше-то мне что было – лес да лес, деревья растут да кустарник тянется… А тут – ровно в дворец сказочный угодил. Идешь, под ногами тени стелются, как ковры заморские, то теплом дохнет, то прохладой обдаст, и благоухания отовсюду тянутся… Н-да…
Словом, вернулись мы в город уж засветло с добычей богатою, и после того всё старался поближе к Куле быть, почаще в глаза-то заглядывать. Ну, сначала получалось кое-как, пока летом-то… Только на исходе лета мертвяки пришли. Давад-то, видишь, в Великом Аркануме приходится. Лонгортон, первый город, что Эмилия взяла, не королевой ещё, простой девицей, он от Давада в трёх днях всего. И выборные наши, от Давада, были меж тех, кто Эмилию королевой выкрикнул. Арканум – королевство сильное, но враги, известно, всегда на добычу зарятся, а поживиться в Аркануме преизрядно можно, если выйдет, конечно. Так что набеги частенько случались, и Даваду доставалось, потому как город на самом порубежье стоял, да с соседями разными. В закатной степи варвары жили, а в полуночных болотах – чернокнижники с бандитами беззаконными. Кулин отец-то как раз и погиб, когда с севера рать набежала. А тем летом злопамятным через степи варварские полчище мертвых некроманты привели. Город в полной силе уже был, стены крепкие, рать умелая, маги сильные… да что толку, если мертвяков – десять на единого. Три недели в осаде просидели, покуда королевское войско подошло да мертвяков упокоило. Все на стенах стояли, мужики с женками, парни с девицами, старики с мальцами-огольцами. Отбиться отбились, но многие сгибли тогда, и отец мой не уберегся. Без отца-то нам крутенько пришлось, совсем захирела наша кузница. И силы у меня ещё полной не было, и умение только-только перенимать начал. Кто ж работу настоящую доверит парубку, который и звания не имеет никакого? Так, починки мелкие несли, а на них разве заработаешь? Кое-как мы перезимовали, да и уехали к материной родне, там я и мастером стал. А Кулю-то до отъезда почти и не видел за работой, и в школу ходить было некогда, тем паче, что школы последний год оставался. Дальше учатся те, кто в маги идет, или скажем, в правители. Ну а кто по ремеслу, тот уж не в школах мастерство постигает-то.
Как я мастером стал – решил постранствовать немного, свет белый посмотреть, мастеру доброму, понятно, везде способно, всюду примут. Через пол-Арканума прошёл, в столице побывал, королеве Эмилии поклонился да подарок поднёс, и в свой срок до Давада добрался. Там и узнал, что Куля пропала: за год до того Старейшие её в ведовстве запретном обвинили, сжечь хотели, да она не далась – Старейших молниями спалила и ушла с детьми из города. Сначала к колдунам пошла болотным, но не по нраву беззаконие пришлось – тогда-то и вышла сюда, к Семигорью, да не одна пришла, с народом добрым, и начали они Долгий бор отстраивать. Слава пронеслась, что живут они вольно да ладно, люди туда и потянулись, кому солоно приходилось. Как услышал я о том – заподумывал, да решился и сам посмотреть, что да как в Семигорье. Пристал к каравану купеческому, что на полночь двинулся, ну и там, долго ль, коротко ль, а к исходу лета пришёл в Долгий Бор.
Жили-то тогда, внученька, не на нынешнем месте, а на равнине. Знаешь ведь деревеньку Староборскую, бывала там? Вот там-то село и стояло. Крепкое село, людное, и место хорошее, на пригорке у реки. Как пришёл я, селению год уже был, урожай собрали первый, добрый урожай, и люди всё прибывали. Знатных-то меж них не было, так и стали решать дела на кругу, всем миром. Всё же больше всех они Кульнару слушали, и по малым делам, чтоб народ не сбирать, чаще к ней хаживали – за советом там, спор решить и прочее такое. Ну, я как добрался, сразу к Куле отправился. Она мне обрадовалась – там, слышь-ко, давадских никого не было, да и вовсе из Арканума разве дюжина пришла. Да и все были рады – той порою не то, что мастеров по механике, а и кузнецов-то всего пара была, отец с сыном, маловато, коль города нету поблизости. Ну, что… мастерскую спроворил, да знай – поворачивайся, работы невпроворот. На другой год места уже недоставало, начали деревеньки малые окрест отстраивать. Урожай лучше прежнего взяли – только жить бы да жить!
Ан нет, осенью гости явились незваные. Болота подсохли как раз, и по дорогам-то хорошим степняки пожаловали. Они, вишь, ладились в Аркануме пограбить, да припозднились, видно, и недалече от рубежа на рать нарвались королевскую. Сбежали, конечно, да, видать, про Долгий бор-то как раз и прослышали, может от местных, а может от купцов узнали – купцы к нам частенько заглядывали, за мехами да другим лесным товаром, да и нам всего многонько надобно было. Словом, накатились ордой, деревеньки пожгли и к селу приступили. А что село? Частокол-то хоть крепкий, да ставлен-то от зверей да разбойников редких, от войска не отбиться, а орда подвалила немалая. Кого, конечно, мужики укокошили, но варвары даже чудищ привели, те и сломали ворота, да и частокол в двух местах проломили, и начала орда жечь да зорить. Я рядом с Кулей бился, и вижу – глядит она на разор этот, как всё, что этакими трудами да потом поднимали, в дым дурной уходит, как люди гибнут, и лицом белеет. А потом и глаза у неё вовсе белыми стали, и как крикнет что-то! Оглушило, я и слов не разобрал. А с чистого неба стали молнии сыпаться, и всё по ворогам – вот куда Куля глянет, туда молния тотчас и садит. Так всей орде и конец наступил. Правда, нашлись у них воины заговоренные – скользили по ним молнии, да не ранили. Ну, этих стали железом одолевать, только трое больно могутными оказались – до того ловко бились, что в мужиках наших просеки прям прорубали, а на самих-то царапины разве, и только… ну и побежали мужики. Чуть-чуть варвары Кулю не срубили, ладно, что мы рядом стояли. У меня, вишь, про чудищ самострел был заготовлен особый – тяжеленный оказался, не поднять, на колесе только тележном и повернуть можно было, зато уж и бил шибко, на пятьсот сажен. Вот и варваров этих насквозь прошибло – сила ль великая, доспехи ли крепкие, а как влетит в упор аршинный болт, что издаля бревно просаживает – не поздоровится. Управились, в общем, кое-как, а Куля после битвы как сомлела, так два дня и лежала без памяти.
Дух перевели, огляделись – беда! Народ ещё ладно, побили не так уж и многих, варвары-то больше не побить, полонить норовили – так барыш больше, с полоняника-то. Припасы, почитай, все уцелели. Что дома погорели – так боры кругом, дело привычное, можно и новые срубить. Да вот долго ль стоять-то домам тем? Первый приступ – не последний, вороги снова придут. Раз отбились – другой получится ль? Долго тогда судили да рядили. Которые предлагали под руку Аркануму пойти, или ещё кому, но народ не схотел – понравилось вольное житье, да и то в расчет приняли, что Куля говорила – кому ни передашься, дань платить придется, а вот защиты воинской и не дождаться можно – концы-то неблизкие… Порешили крепиться, тогда-то и начали здесь, в долине, строиться. Про долину охотник один надоумил, он здесь коз добывал. Сама видишь – сверху-то долина вроде чаши в полторы версты, да с версту от дна до краешков, а на полдень-то горы расступаются, но долина узкая идет, сажен двести, где пошире, и не ровно спускается, а ступенями. Вот ступеньки-то эти и удумали стенами крепить.
Зиму зимовали по землянкам в старом месте, а сами лес готовили да камень ломали. Всё же сколь ни трудись, крепкий город ставить – дело долгое. Невесть сколько бы сами возились, да не зря молвится, что не было бы счастья, да несчастье помогло. Орда, что у нас полегла, по дороге-то вдосталь награбилась, и казну с собой тащила немалую. Мир приговорил Куле всю добычу делить, а она делить-то и не стала. Подрядила гномов-камнетесов, да других мастеров, всю казну отдала, всё добро, что в оплату те приняли. Так зато ж и стены-то росли как в сказке. До снега успели места под кладку приготовить, по зиме камень тесали, а как снег идти перестал – места расчистили и столь споро стены класть взялись, что по весне сплошные новоселья шли. Ещё и то помогало, что воду мы охомутали. Вода – она силу большую имеет, а как сверху разбежится, так силы в ней втрое прибудет, а то вдесятеро. Всякий мельник это знает – коль любую речку тихую запрудой-то перехватить, вода сразу силу оказывает. Ну а тут-то у нас не запруда саженная – полверсты почитай что воде бежать с Круглого озера на равнину. На всех трех ступеньках-то воду и полонили. У второй-то стены, сама видишь, пруд стал широкий, а у первой только колесо водяное поставили – не стали землицу топить. И во все три стены ловушки водяные поставили – сто ведер вниз пробежит, одно ведро на сто сажен поднимут. Как устроено – не спрашивай, то тайна наша, в свой срок узнаешь, коль понадобится. Скажу только, что на ловушки потроха пошли тех чудищ, что орда привела – здоровые больно, молнии-то их убить убили, а спалить не могли. Вот мы их на доброе дело и пустили – сама знаешь, водой у нас всё движется, чужаки, кто поглупее, за колдовство считают, а тут лишь умение... Так вот город-то наш и начался.
Свадеб той весной тоже много было, и мы с твоей бабушкой женились, а на зимний солнцеворот твоя мамка родилась. Но ещё раньше варварская рать набежала, в этот раз прямо на нас шли – мстить за прошлогодних-то. Ну, все три стены в полной исправности уже были, и вороги даже первых ворот не взяли. Покидались на стены, побились в ворота, потеряли сколько-то народу от стрел да камней, что мы со стен кидали, да с гор скатывали, и убрались восвояси – они, вишь, село шли зорить, на каменные стены не готовились, а передумывать некогда было – снег подступал, метели начинались, а степнякам по снегу воевать неспособно. Ещё и припасов у них мало было – хотели у нас поживиться, а мы с прошлой осады сторожу дальнюю ставили, все успели за стены уйти, и припасы с собой утянули. Куля-то народ убедила селиться только за второй стеной, за первой ставили лавки да мастерские, а долину за третьей стеной так в лугах и оставили – там скотину можно держать в осаде-то, воды в озере надо-олго хватит, травы-кустов по склонам немало, а того больше корма по пещерам складено, что камнетесы вырубили, когда камень на стены добывали, ну и прочие припасы тоже там лежат. В которых пещерах ещё лед за зиму морозим – там припасы-то держать ещё способнее. Словом, ушли враги с уроном да несолоно хлебавши, а Кулю так с тех пор и окрестили Кульнарой Основательницей.
Ну, слух прошёл, что новый город появился, что жизнь в нем вольная и мастеров привечают. Стали люди ещё больше приходить, кого господа теснили да обижали. Кто мастером был добрым – в городе селился, а прочие – по деревенькам в округе, хлеб растили, скотину разводили, охотой промышляли… Ладно жили, да справно. Набегали налетчики, да все ни с чем ушли – от которых за стенами отсиделись, а которым в чистом поле перцу задали. Но в мире, видишь, хитро всё устроено – шибко хорошо не бывает. Коли город-то зажиточным слывет, того и жди – охотнички за добром чужим пожалуют. И когда мамке твоей седьмой год шёл, настоящее нашествие случилось.
Тут уж не налетчики случайные, не орда варварская – чернокнижники болотные явились в силе немалой, и готовились загодя. Бандиты, орки свинорылые, медузы страхолюдные, кобылы кошмарные, змеюки многоглавые, да все выстроены да выучены, у колдунов по струнке ходят. Тяжко биться с таким войском, и стены сильно не помогут – только голову высунул, того и гляди, стрелой сшибут, колдовством поразят, иль кобыла страх наведет – рукой-ногой не пошевелишь, по полчаса иные потом оклематься не могли, кто в живых оставался. И того хуже – драконов колдуны привели, аж трех. Тем стена – что тебе порожек, перемахнули по воздуху, и вся недолга. И на тех, кто стену защищал – огнем сверху! Словом, взяли первую стену с потерями малыми, за каждого нашего разве двумя-тремя заплатили, ладно хоть многие сбежать смогли. Ну и то понимай, что за первой стеной-то только лавки с мастерскими, где почитай одни стены остались, да что потяжелее, наковальни, к примеру. Остальное-то заранее унесли. За это жизни класть резона нету. Ну а за второй стеной – дома родные, там уже встали накрепко. Вороги тоже смотрят – стены крепкие, просто так не подойти, и вперед не поспешили – сначала драконов напустили. Дракон – он в небо взмоет, как его достанешь? Стрелой разве на излете царапнуть… Только и дракону, чтоб огнем палить, тоже рядом с тобой быть надобно, на этом их и словили. Те, чтоб способней опалить, с тылу зашли, над самой водой, там-то их и накрыли. Мы еще после варваров сразу решили, что рано ли, поздно ли, а придут враги с тварями летучими, и начали потихоньку на горах камнеметы ставить. За первыми-то воротами, вишь, их не нацелить толком – не на мастерские же камни кидать! А в пруд – сколько хочешь! Мы и нацелили их раз навсегда. И как драконы над прудом появились – сразу из всех камнеметов и стрельнули. Тулово-то у ящера в чешуе – камнем особо не повредишь, а вот крылья им обломали, окунулись все три зверюги в воду, ну а там-то с ними проще сладить – порешили всех трех. Ох и разъярились же болотники, ох и вызверились! Всем скопом на стены кинулись. Ну, как кинулись, так и откатились, только не все – многих положили. Тут колдуны войско свое в порядок опять построили и снова нас прижали. А пуще всего сами чернокнижники вредят, особенно главный: до того, вражина, силён – и стрелы отклоняет магией своей, и молнии Кулины отбивать ухитряется… Придумали тогда вот что – пустили валун из большого камнемета, а Куля его в огонь одела. Огонь-то колдун сбил, а камень его как раз и хлопнул – всмятку ворога! Прочие обозлились, и зельем колдовским ударили. Ворота во второй стене, сама видела – на три сажени от земли, к ним мост ведет, а мост-то мы заранее сломали, один подъемник оставили. Ну они и решили стену под воротами зельем сломать. Ахнуло так, что камни на сто сажен летели! С тем войску болотному и конец пришёл. Все, вишь, думают, что от вторых ворот до третьих у нас место ровное, примерно как за первыми, и ступенькой кончается, где стена стоит. Так вот, внученька, ступенька та – там, где дома кончаются, а где стена – стена и сложена с самого низа, и никому то не ведомо, потому как стену складывали те лишь мастера, что жить у нас остались, ну а нам болтать про секреты свои никакого интереса нет. И за той стеной – вода, а дно, что всяк у пруда видит – видимость и есть, навроде кровли сделано, на сажень глубины. И воды там – сила, той весной, что стену сложили, никакого паводка не было, вся вода в пруду осталась. Вот как стену-то колдуны сломали – вода и хлынула, да вперемежку с камнями, докатилась до первой стены, и её снесла, мы ведь первую стену специально клали так, что снаружи-то трудно сломать, а изнутри – запросто, мастера ещё спорили, доказывали, что неправильно эдак-то… так что дальше ещё больше камней вода несла. Кого камнями подавило, кто утоп, ну а кто выплыл – тех уж мы сами порешили, ни один назад в болота не ушёл, всё войско здесь осталось. С тем и кончилась великая осада, боле к нам сильные армии не ходили, четверть века скоро.
– А почему, дед? Потому что нас победить нельзя?
– Нет, солнышко, победить всякого можно. Просто за болота к нам добраться да такую армию довести, чтоб для победы хватило – такую пропасть золота ухлопать надо, что хоть наизнанку Долгий бор выверни, а половины того не соберешь. Выгоды нет, вот и не ходят.
– И так всегда будет?
– Кто ж знает, внученька? Никому то неведомо. Если найдется такой король, что все страны окрестные под свою руку приведет – такой может и нас повоевать, без выгоды, да для порядку. Тогда миру решать придется – ратиться, али покоряться. Как по мне, под руку такому властелину пойти можно. Данью обложит, так зато и спокой будет – если вокруг всё его земли будут, то и рати на нас прийти неоткуда. Но что о том толковать – будет ли такое, или нет, незнамо, а пока что у нас жизнь вольная.
– Дед, а что дальше с Кульнарой было?
– А ничего особого-то и не было больше. Кулю и до большой осады люди слушали да кланялись, а тут вовсе величать стали, а ей, видишь, это не по нраву, не любит она величанья-то. Через год после битвы и ушла из города. Дети взрослыми стали, сами себе тропу по жизни торили, в городе всё устроено да налажено, ей и прискучило. Собралась, да в путь отправилась. Так и странствует по белу свету, где отроков учит, где старостам советует, где по старой памяти ковры ткет или песни складывает – она же многое умеет. Чтят её люди за ум и приветливость, но не за славу прежнюю, потому как под другим именем она странствует. И у нас в Долгом бору бывает, детей-внуков проведывает, только не признают её, а ей и любо. Вольная она птица, не может в клетке, пусть хоть раззолоченной. Так-то вот.
– А Кульнара с караванами ходит?
– Нет, не любит она караванов, да и купцов не шибко-то жалует, разве что подъедет иной раз по дороге, а так одна ходит.
– И не боязно ей? Разбойники всякие, лихие люди… Хотя чего ей бояться – она же кого хочешь испепелить может!
– Так, да не совсем так, внученька. Ещё в самом начале, как мы вместе работали, она сказывала, что пыталась понять, откуда Сила берется, и получалось так, что обычно Сила у неё маленькая, и только когда совсем край приходит, хоть погибай – тогда и накатывает. Так что не от силы великой она разбойников не боится. Разбойники ж – тоже люди, а человека завсегда понять можно. Обычно ведь ради корысти грабят – а какая с Кули корысть? Казны-богатства с собой не носит. От нужды могут грабить – так в нужде Куля и сама поможет, чем сумеет. От глупости да удали шальной напасть могут – а у Кули глаз зоркий, ум быстрый, да язык ловкий, всегда может понять да договориться… Есть, конечно, вовсе порченные, да мало их. Но случалось пару раз Куле на таких нелюдей нарваться… Что ж, напугали её, да с тем и сгинули. Вот такая она – Куля, не силой людей берет, а сердцем великим да разумом ясным.
– Дед, а ты Кулю сильно любил?
– А я, внуча, и посейчас её люблю.
– А как же бабушка?
– И бабушку люблю, и мамку твою, и тебя, радость моя, только всех по-разному. Куля – как звезда дальняя, путеводная, бабушка твоя – как воздух, которого и не замечаешь, пока дышишь, а нет его – и жизни тебе нет. Ну а ты – как солнышко ясное, что светит, да греет, да жизнь радостной делает.
– Деда, а почему вы с Кульнарой не поженились?
– А не пошла она за меня замуж – вот почему.
– Почто ж не пошла – ты ведь хороший, дед?!
– Ну, внучка, почто – я не допытывался. Может быть, подошёл не так… а скорее всего – не ровня я ей, Куле-то. Чтоб такую жену получить, просто хорошим быть мало. Ума-то, может, и достало бы, а вот размаха маловато, терпения, понимания…  Но это всё гадания, а что на самом-то деле – она одна знает. Ну, теперь это дело давнее, быльем поросло. Да и скажи-ка, чем тебе бабушка нехороша?
– Да бабушка всем хороша, а всё ж любопытно было бы, чтобы бабушкой у меня Кульнара была Основательница… уж я бы её про всё-всё расспросила, мне бы, небось, она всё рассказала!
– Что же, солнышко, попробуй, расспроси, она уж вскорости будет – к сенокосу ж обещалась, да?
– Баба Нара?!
– Ох, и глазищи ж у тебя сейчас – в пол-лица! Век бы любовался. Да, красавица, твоя баба Нара – Кульнара Основательница и есть, папка твой сыном ей приходится. Мы и всегда-то с ними дружили, а как Куля ушла – они с сестрой нам, почитай, как родные стали, вместе с мамкой твоей возились… так твой папка себе жену и вырастил! И тебя родили всем на радость – и мне, и бабушке, и Куле. От всех нас ты свою долю имеешь, все пути тебе открыты, знай выбирай, что тебе больше по душе. Ну ладно, заболтались мы с тобой, глянь-ка, смеркается уже, мамка заждалась, поди. Беги, моя радость, домой, да привет мамке с папкой сказывай.
– Дед, а ты мне ещё расскажешь...
– Всё, всё расскажу, что знаю, но потом, потом. Счастливо!
– До завтра, дед!
– До завтра, солнышко!

Юмор

  Два диалога

  Влюбленный

  Атлантида

  Полководец

  Kreegan Story

  Катерина

  Катерина-2

  Выбор

  Геройский эпос

  Совет Героев

  Странники




Новости FAQ Форум Советы Герои Замки Монстры Магия Артефакты Сражения Кампании Файлы Прочее
Рейтинг@Mail.ru
Rambler's Top100
Ведущий сайта: Игорь Савенков (aka LaBoule)  •  Дизайн: Андрей Шевченко (aka Zombiek)

© 1996-2005 Golden Telecom. Все права защищены. Предоставляется в соответствии с "Соглашением об использовании".
Heroes of Might & Magic IV и все элементы игры © 2002 3DO. Все права защищены.
В России и странах СНГ игра издается компанией Бука.